Перстень пророчества со знаком быстрого клинка

Siri - Персонаж

В одном дне быстрого пути от Дуная на небольшом холме стояло жилище короля ругов, . Подав условный знак, Аттила поднялся и покинул залу. Ковали местные умельцы мечи, сабли с малым изгибом и массивным клинком. Волшебная подвеска из темного рубина со знаком быстрого клинка. Оплечье Перстень Пророчества с символом огненной вспышки. Кольцо. Бой прошел, как и предсказывал Тимофеев, под знаком «беглеца» – мелкий . В итоге мне больше всего понравился клинок с полуторной рукоятью, час быстрого хода пятерка Дика остановилась перед вертикальной скалой.

Впрочем, нет пророка в своем Отечестве: Солдатик переминался с ноги на ногу, ему явно хотелось в туалет, и мерзкое ощущение елозящего по запястью наручника вернуло Андрея на бренную землю, к тяжелой двери с надписью "Гипнотарий". Хотя насчет последней — как знать Если им удастся доказать хотя бы десятую часть мной совершенного, славы Прокруста мне не миновать".

В конце коридора показался доктор Дильман. Поигрывая массивной ручкой-ключом с наборной рукояткой все двери в психушке открываются такими ключами сродни железнодорожным, и работники как будто стремятся перещеголять друг друга их вычурностью и размерамион кивнул Азарчуку как старому знакомому и, указав на "браслеты", бросил солдату тоном, не терпящим возражений: Обрадованный солдатик долго не мог попасть крошечным ключиком в скважину наручников. Служивый наконец справился с немудреным замком и вопросительно уставился на врача.

Эта обыденная фраза — скорее, то, как она была произнесена — вдруг впервые в жизни пробудила в Андрее желание исповедаться. Солдатик, ускоряя шаг, удалялся по коридору. Азарчук кинул взгляд на его долговязую фигуру, на окно, забранное поверх решетки мелкой сеткой Рабица, на шею доктора, курчавившуюся темным волосом поверх желтоватого воротничка.

Доктор, скользнув выпуклыми карими глазами по воспаленным, еще более обесцветившимся от бессонницы оловяшкам пациента, перехватил его взгляд, поправил узкий воротничок и жестом пригласил Андрея в кабинет. Помедлив, Азарчук перешагнул порог, привыкая к полутьме гипнотария. Сзади по коридору зацокали подковки возвращавшегося конвоира. Доктор толкнул вторую дверь тамбура, пропустил Андрея вперед и мягко прикрыл тяжелую створку. Потом, подумав, прихлопнул ее до металлического щелчка.

Скудная пища СИЗО Ксения не особо усердствовала с передачками и круглосуточное освещение наблюдательной палаты вконец посадили его сумеречное зрение. Все эти Кашпировские и прочие шарлатаны созданы для того, чтобы дурачить простачков. Меня вы, я думаю, таковым не считаете? Психиатрия — не театр и не цирк, в чем вы, наверное, уже убедились. Впрочем, самое закрытое отделение все же лучше самой открытой тюрьмы И все же это — не часть пенитенциарной системы. Психиатрия, даже судебная — это, если переводить буквально, врачевание души.

Ну, а поскольку наука условно признала ее, души, существование, то мы с вами будем вести себя как материалисты. Если вы по какой-то причине откажетесь от сеансов или выяснится, что вы негипнабельны — что ж, Андрей Николаевич, не смею вас неволить. Хотя следователи вряд ли захотят потом облегчить вашу грешную душу. Если виной всему поступок в кабинете этого Родзина, то моя жизнь — это моя собственность.

У вас разве никогда не возникали мысли о самоубийстве? И я, кстати, не считаю каждого самоубийцу душевнобольным. Но ведь не напрасно ни здесь, ни в тюремной камере вы не найдете ни шнурка, ни ремня Сон-то у вас хороший? Вечерние таблетки он, несмотря на усиленный контроль, приспособился прятать под зубную коронку и выплевывал при первой же возможности.

И как во сне все увиденное за день раскладывается по полочкам, так под гипнозом человек в состоянии разложить по полочкам всю свою жизнь. Вам ведь нужно это, Андрей Николаевич. Тем более учитывая ваши неординарные Андрей почти услышал сухой щелк взводимого курка на уровне затылка.

Как бы ни была его жизнь похожа на существование постоянно мимикрирующего под безобидную букашку насекомого-вредителя, он каждым волоском своего членистоногого тела ощутил, насколько эта жизнь ему дорога. Кто сказал, что они есть — прошлые и будущие? Поздний звонок застал Родзина в ванной.

Матеря начальство, которому не спится — кто еще может звонить в такое время следователю по ОВД — подполковник продолжал яростно тереть мочалкой волосатую грудь. Сонная жена в ночной рубашке просунула в дверь трубку на длинном витом шнуре. Через минуту подполковник, оставляя в коридоре мыльные лужицы, уже накручивал диск телефона, вызывая служебную машину.

Дильман был основательно навеселе. Иных уж нет, а те далече, но вскорости и тех долечат, — продекламировал он, разливая остатки "Столичной". Брома много в нынешней водке; это чтоб засыпали и не буянили.

А они и — не — буянят! Если ты вытащил меня из ванной только затем, чтобы доложить о назначении брома — честь имею кланяться, — Родзин поднялся. Ну и какой же ты мент после этого? Доктор вдруг будто протрезвел. Пьяный блеск выпуклых глаз сменился пепельно-серой тоской.

Даже если треть того, что он несет под гипнозом, правда, то можешь вертеть дырочку на кителе. Но лучше верти сразу две, — он поймал недоуменный взгляд Родзина, — потому что тебе за старание дадут орден Сутулого с закруткой на спине. Ну, что ты смотришь на меня — аль тебе охота? Сегодня один козел уже пытался меня трахнуть прямо в гипнотарии. В конце концов он кончил в кресло. Кстати, среди твоих убиенных барышень не было девицы по имени Серпентина? Родзин мысленно перелистал лохматую папку с грифом "СС".

Осужденный на жизнь. Роман-пророчество

Нет, были две Анжелы и даже экзотическая Евдокия, а вот Серпентины Твой Азарчук разыграл мне сегодня эротическую сцену, и я впервые увидел, как е Заявлений об изнасилованных кушетках и невинно убиенных сервантах не поступало? Я выпью с тобой твоей поганой бромированной водки, если ты перестанешь паясничать и изложишь все по порядку. То, что говорит человек под гипнозом, не может быть истолковано Короче, я дал ему на выбор две даты, засевшие в голове, и он с непринужденностью гида провел меня по каким-то задворкам и полустанкам, завел в чащобу и попытался накинуть на шею воображаемую удавку.

Благо, я переключил его на посторонний предмет. Но главное не. Этот ваш Азарчук — личность тонкая и ранимая, и не с вашими протокольными мозгами добиваться от него признания при полном отсутствии улик. А вне гипноза он способен бесконечно резонерствовать на отвлеченные темы Экспертные заключения у нас дают другие люди.

Хотя по мне — для вас проще было бы сочинить ему немудрящий диагноз и сплавить на веки вечные куда-нибудь в Александровский централ. После него, знаешь, даже ваш некрофил Дзержинский со своим горячим сердцем и чистыми руками прожил недолго Ну, во-первых, увидев твою рожу, он повторит суицидальную попытку, уже имевшую место в твоем кабинете.

Ведь законы-то он знает получше нас с. И вообще — уволь меня от этой темы. Слыхал такую заповедь — "не навреди"?

Перстень Пророчества - Предмет - World of Warcraft

Никакой прокурор не погладит тебя по головке за то, что ты добился показаний, используя измененное сознание пациента. Ну, а во-вторых, это мне решать, где и в каком состоянии вести допрос.

Он ведь все-таки не на лечении, а на судебно-психиатрической экспертизе. Ладно, — внезапно сменил подполковник тему, — наливай, что ли, твоей бромистой Через пару дней все вопросы с больничным начальством были улажены. В соседствующей с гипнотарием каморке установили громоздкий магнитофон. Сверхчувствительный микрофон Родзин раздобыл у администрации Музыкального театра.

Под линолеум вблизи рабочего стола вмонтировали "тревожную кнопку". Глядя на все эти приготовления, доктор мрачно пошутил: Только чаще не хотите и не можете. К нему в палату поместили "подсадного". Камера есть камера, а с этими чертями я заснуть не могу, — докладывал он, нервно перекуривая со следователем на задней лестнице.

Самая новая коллекция / Fidget Spinner Challenge / Макс теряет зуб /Ищем спинеры по всему дому

Мы для него вроде не существуем. С персоналом был предельно вежлив и холоден, время проводил в чтении старых журналов и замусоленных детективов из скудной больничной библиотеки. Анализ чтива не дал ничего: На свиданиях, которые следователь организовал ему после долгих раздумий, он по очереди обнимал низкорослых некрасивых отпрысков и молча выслушивал монотонное жужжание супруги о бесконечных бытовых проблемах. Как читал свои дурацкие книжки, слова доброго не вытянешь, так и сейчас — "все хорошо" да "все в порядке".

Все же четверть века вместе, как ни крути, да и двоих студентов одной тянуть было тяжело. В гипнотарии установили видеокамеру, спрятав ее за плотные портьеры. Дильману не нравились все эти приготовления. Но когда тебе в затылок смотрят всякие шпионские штучки Как будто кто-то подглядывает за твоей интимной жизнью.

Если суд не признает все эти новомодные веяния доказательствами, придется навесить Азарчуку два-три эпизода, и тогда уж дело администрации колонии: Хотя куда он побежит — устроится где-нибудь при библиотеке или штабным "петухом" — и никакая "масть" не достанет капроновым гайтаном до его поганого горла.

Каждый боится своей "белой лошади". Скажите, а ваш "злой гений" — кто он? Работал он в материной конторе то ли сторожем, то ли слесарем, имел сиплый прокуренный бас и густую шапку рыжих волос. На войне дяде Косте оторвало лебедкой указательный палец правой руки, и его комиссовали с Северного флота. Очень вовремя, надо сказать: Матросу пытались пришить "самострел", но живых свидетелей не нашлось, и он отделался дисбатом, где с такими же, как он, подранками растаскивал после бомбежек завалы в северных портах.

Там дядя Костя заработал туберкулез, год болтался по госпиталям, пока ОСО не вытащил его за ушко да на солнышко и, осудив второпях на "десять по рогам", не этапировал на поселение в Плишкино под Иркутском.

В теплушке дядя Костя застудился окончательно, и иркутские врачи, удалив правое легкое, выправили ему вид на жительство в черте города, поближе к медицине. Дядя Костя приходил по субботам с армейской фляжкой гнусно пахнущего самогона, швырял в угол прожженный — дыра на дыре — флотский бушлат, выдергивал из рук у притихшего Андрея очередную книжку и, поворошив страницы веснушчатым пальцем с траурными угольными прожилками, выносил свой вердикт: Щелкоперы твои жизни не видели, и сам ты с ними скукожишься, крючкотвором будешь, как.

А ну, марш на палубу! На "палубе" — за окнами полуподвальной квартиры — правила бал предместная шпана, и Андрей бочком просачивался через черный коридор к соседке Тоне — милой сдобной женщине, которая наливала ему жидкого чая и угощала припасенным на случай черствым пряником или аспидно-черным сахарным петушком.

Бездетная солдатская вдова, она с радостью прибрала бы тщедушного "выблядка", если бы не сменная работа на заводе Куйбышева. Она как-то по-особому гладила Андрея по жидким волосикам, пристроив в ложбине меж пухлых грудей, колыхавшихся в проеме застиранного халата. Откуда-то из паха поднималась теплая волна, — Андрей определял ее как "благодарность" — и неудержимо хотелось откусить кусочек от этих полушарий, так похожи они были на довоенные батоны, благоухавшие в булочной на углу.

Из материной комнаты доносился хриплый кашель моряка. Андрей нехотя, борясь с соблазном, сползал с тети Тониных колен и, забившись в угол, в который раз принимался шерстить дореволюционные подшивки "Нивы" и "Огонька". Он и читать-то научился здесь, в этой комнатушке и, пошедши в первый класс, долго не мог привыкнуть к отсутствию в букваре "ятей" и "ижиц".

Однажды Андрей проснулся глубокой ночью от нестерпимого скрежета диванных пружин. В полусвете фонаря, пробивавшемся сквозь полуподвальное оконце, в углу подпрыгивала голая рыжая задница, поросшая курчавым волосом. Он начал искать взглядом мать, боясь шелохнуться и выдать свое пробуждение, но слышал только ее всхлипы и стоны.

Липкий страх пронзил его, поднявшись из уже знакомой — в паху — точки. Рыжая задница неестественно задергалась, поселенец издал медвежий рык, зашелся булькающим кашлем и сполз к стене, открыв Андрею бледное тело матери. В тусклом свете оно казалось неживым. Но вот мать зашевелилась, одернула рубашку, поднялась и нетвердыми шагами отошла к рукомойнику. Андрей побоялся повернуть голову — этот угол был вне поля зрения. Когда журчание воды стихло, мать на цыпочках подошла к нему и, дыхнув самогоном, поправила перекошенное одеяло.

Потом подвалилась под бок храпящему дяде Косте, и вскоре к его руладам прибавились ее всхрапы. Сталина моряк называл не иначе как "пидором гнойным" и вообще любил поматерить начальство. На материны робкие увещевания разражался смехом, переходящим в кашель: Однажды Андрей, уже забывшись после просмотра знакомой постельной сцены, почувствовал, как под его одеялом шарит огромная четырехпалая лапа. Он широко распахнул глаза и встретился с невидящим взглядом полуприкрытых бесцветными ресницами дяди Костиных оловяшек.

Андрей непроизвольно взвизгнул, рванулся, ему хотелось вцепиться зубами в веснушчатую жесткую ладонь, тяжело лежавшую на животе. Дядя Костя встрепенулся, повел головой вправо-влево и, с сожалением выпростав из-под одеяла руку, пошатываясь, ощупью пошел к дивану.

Дядя Костя повернулся на звук, будто соображая, на кого из двоих навалиться своим центнером рыжих мослов, двинулся было обратно — Андрей сжался под одеялом, как часовая пружина, готовая лопнуть, — но мать, поднявшись с дивана, приобняла гостя и, уговаривая, как маленького, почти силой повалила на.

Впервые Андрей видел это дважды и как проявление доброй материной воли. Дядю Костю унесли в мутные предрассветные сумерки два заспанных санитара. В дверях неуклюжее двухметровое тело застряло, не желая проползать в узкий коридорчик.

Оловянные глаза, ничуть не изменившись, глядели в давно не беленый потолок комнаты из-под белесых ресниц, голова со страшным желтым оскалом безвольно болталась на немытой жилистой шее, а мать молча, кусая губы, наблюдала эту сцену, привалившись к высокому подоконнику.

Андрей видел, как она, тихо подвывая, выбиралась из-под него, внезапно зашедшегося в кашле и, вытянувшись в струну, обмякшего на ней всем своим мосластым телом; слышал, как стучалась к соседке, как та, запыхавшись, прибежала с райсовета, где был единственный в предместье телефон Колыхая хлебобулочными грудями, она по-деловому вместе с матерью переворачивала голый белый труп с почерневшими веснушками и охала: Андрейка дрожал по тощим одеялом, но сквозь страх из знакомой уже точки внизу живота разбегалось мурашками по телу безудержное торжество: Непутевая мать была отмщена самой страшной местью.

Ни ее, ни соседку Тоню он не собирался делить ни с кем. Андрей проводил взглядом уплывающую в коридор болтающуюся рыжую голову и внятно, но так, чтобы не слышала прижавшаяся в угол мать, ответил изменившимся, повзрослевшим металлическим голосом: Дильман сидел нога на ногу в углу каморки и поигрывал блестящим наборным ключом.

Человеческая психика — штука тонкая, она как жемчужина — формируется десятилетиями и, как жемчужина, состоит из микронных перламутровых слоев. Да, жемчужину можно раздробить, но тогда вместо искомого ты получишь щепотку извести. Не с вашими молотобойными методами постигать эти тонкие материи, — он с видимым удовольствием затянулся сигаретой.

Закон, он, батенька, тянуть не любит! Представляешь, ты подглядываешь за чьей-то жизнью, а они подглядывают за. Вообще, какого дьявола к своим мемуарам он приплел меня? Ты для него — проклятый, и ни на каком допросе он сорокалетней свежести покойничку не расколется. Короче, звони через неделю. А насчет вспомнит — не вспомнит На неделю Родзин попытался вызвать у себя эту самую амнезию. Но забыть об Азарчуке не получилось. Ребята из технического отдела забрали из кабинета видеокамеру, а вместо нее врезали в панель конфискованный у какого-то барыги видеоглазок.

Он лишь мрачно заметил: А наше дело — аккуратненько привести приговор в исполнение. Пока что они толкутся возле тюрьмы, а завтра придут к. И тогда казнят нас за преступное бездействие.

Грамматика для школы милиции: Так у нас всегда: Да, еще змея и вазелин. Эта мразь угадывала девственниц — вот и носила с. А вот змея… Он повертел в пальцах гибкое холодное тело. Эксперты отсоветовали разбирать техническое чудо: А ведь какая тварь талантливая: Он глянул в холодные рубиновые глаза серебристой красавицы, сомкнул ее в кольцо и запер в сейф.

Звонок Дильмана был, как всегда, неожиданным. Мы с пациентом находимся в восьмидесятых годах нашего столетия. Есть свободные места в машине времени, отправление завтра в пятнадцать часов. За неделю были намотаны бессмысленные километры видеопленки, представляющие интерес скорее для литератора, нежели для суда и следствия.

Какие-то школьные воспоминания, ненависть к жене, философские изыскания на темы Ницше, Шопенгауэра и Гитлера… Увы, ни ненависть к супруге, ни любовь к Гитлеру к делу не пришьешь. Родзин посадил за монитор молодого стажера, парня армейского и глубоко равнодушного как к философии, так и к личности подозреваемого: Доктор не спешил погружать Азарчука в гипноз: Увы, не случилось… О себе он все чаще думал в прошедшем времени.

Родзин приехал в больницу за час до сеанса. По двору в уродливых стеганых халатах бродили странные, бледные люди с как будто стертым выражением лиц. Они монотонно топтались среди геометрически правильных сугробов, подставляли свои желтоватые маски тусклому свету декабрьского солнца, до ожога коричневых пальцев смолили бычки.

Вот проехала тележка с баландой, санитар гаркнул что-то, и черные халаты, прервав кружение, сбились в одну копошащуюся кучу, которая молча, как огромная сороконожка, семенящими шажками потянулась в дверь больничного корпуса. Последнего замешкавшегося человечка санитар подогнал размашистым подзатыльником, и дверь за странной процессией гулко захлопнулась. Или хочешь, чтобы твой талисман охранил дремучего марксиста от неожиданности? Не исключаю, что эта вещица ой как упростит и твою, и мою задачу.

Если что, ты знаешь, где тревожная кнопка. С утра Андрею нравились люди. Нравились — громко сказано: Даже тощая больничная каша не казалась безвкусной — со дня ареста он скорее поглощал калории, чтобы не протянуть ноги, нежели относился к еде, как к процессу. В том же элегическом настроении, когда разбредающихся больных сгоняли в палаты на послеобеденный сон, он, чувствуя свое зримое превосходство над серым народцем, позволил солдатику приковать себя к запястью и оправился в знакомый маршрут, в хитросплетения коридоров и лестниц.

Когда конвоир, отстегнув наручники, притворил за собой двери шлюза, доктор поднялся навстречу Андрею, небрежно отодвинув пестрый разворот. Андрей неожиданно протянул Дильману узкую холодную ладонь. Мы с вами еще поживем! Вспомните, как я учил вас расслабляться.

Глядя на блестящий наконечник фаллической ручки, Андрей невольно поплыл по волнам времени, даже не пытаясь сопротивляться осторожным разумом размеренным командам Дильмана. Вот истошно, как в юности, запахла черемуха, заиграла мутная Олха по мшистым бородатым камням Заразительнее всех заливалась белокурая Таня с удивительно гладкой, прозрачной кожей и соблазнительными ямочками на щеках. Ему даже пришлось выдержать турнир с доморощенным острословом, долговязым Колей, который все норовил вставить в эскапады интеллектуального юмора сальный медицинский анекдот.

В конце концов, сраженный репризой о зависимости меткости шуток от длины пищеварительного тракта, обиженный Коля выскочил с сигаретой в тамбур, бросая испепеляющие взгляды на нежданного соперника. За эту маленькую победу Андрей удостоился благодарного взгляда ясных, как утреннее небо, смешливых Таниных глаз: Колино занудство и слишком длинные руки, тянувшиеся не всегда туда, куда бы следовало, похоже, не приводили ее в большой восторг.

Компания с рюкзаками засуетилась перед Большим Лугом, и Андрею показалось было, что Золотая рыбка, едва поманив хвостиком, сейчас уплывет навсегда. Но аккуратный рюкзачок девушки с прозрачной кожей остался в вагонной сетке. Свет мой, зеркальце… Пожирая взглядом аппетитные ямочки, Азарчук лихорадочно соображал, что же он знает обо всех этих канатах и альпенштоках.

Все уехали автобусом Господи, дорога-то хоть есть туда? Бело-розовый локоть с такими же, как на щеках, ямочками. Жаркая волна вожделения чуть не сбила его с ног.

Он физически ощутил, как ее маслянистые пузырьки лопались в затылке. Дар речи вернулся к Андрею только на полуразвалившемся мостике через Олху. Туда идти-то всего восемь километров, а ребята на зимовье еще вчера уехали.

  • Book: Пророчество
  • Пропавшее кольцо императора. II. На руинах империи гуннов
  • Перстень Пророчества

Я в первый раз вообще-то, но мне подробно нарисовали, где поворот, где избушки… Под дешевенькими джинсами переливались два упругих полушария. Азарчук почти физически ощутил на них такие же соблазнительные ямочки. Даргел тронул амулет под одеждой — и верно, в магическом зрении татуировки светились очень злым чародейством. Тонкие черты лица лесного убийцы исказила предсмертная судорога, в остекленевших глазах дрожала тень удивления.

Грудь ассасина была рассечена почти до позвоночника — Вега вложил всю силу в этот удар. Тот только сейчас заметил, насколько вымотан лучший маг ООР. Старайся формулировать их так, чтобы у него не было возможности ответить двусмысленно, дух этого эльфа защищают столь сильные заклятия, что мне не удалось разрушить их. Он будет сопротивляться до последнего. Вега быстро формулировал в уме вопросы, одновременно наблюдая за серым эльфом.

Голос Кирандрелла поднимался все выше и выше, уже чуть не срываясь на визг, пальцы мелькали в воздухе с такой скоростью, что даргел не успевал за ними взглядом, по виску мага сползла капелька пота.

В следующий миг Веге показалось, что его голову пронзили раскаленным прутом. Стиснув зубы, даргел упал на одно колено, заставил себя сосредоточиться и прошипел заклятие из родного мира, ограждающее от ментальных атак. Но барьер лишь смягчил следующий удар эльфа. Вега чувствовал, как трещат его почти непроницаемые щиты, и понимал, что времени очень мало.

Бросив быстрый взгляд на Кирандрелла, он увидел, что маг стоит на коленях, и из уголка искаженного чудовищным напряжением рта и из точеных ноздрей сочится кровь. Пятый вопрос даргел не успел задать. Кирандрелла отшвырнуло к стене, искусно выплетенная сеть заклинания рухнула, и вся ярость убитого ассасина обрушилась на тех двоих, что посмели так с ним обойтись. Вега едва успел выставить новый барьер, как эльф ударил, ударил, вложив всю злобу и ненависть к мучителям, влезшим в самое сокровенное — в его душу.

В этот момент Вега понял, что священники ошибались — есть у эльфов душа, и, как и люди, они не терпят, когда в нее лезут. Даргел не знал, на что они с Кирандреллом обрекли душу этого несчастного, но был уверен, что ничего хорошего ассасину в посмертии не грозит. Вбросив все собранные за долгое время силы в ограждающий барьер, следователь пополз к гранитному столу, оставляя за собой размазанный кровавый след. Следующая атака воина Лиги едва не лишила его сознания, но тут вмешался Кирандрелл — с трудом приподнявшись на локте, маг бросил в пространство короткое заклятие — Вега почувствовал, как воздух задрожал от вложенной в него мощи.

Края звезды засветились алым, руку даргела, лежащую на черте ожгло болью. И внезапно он понял, что давление магии мертвого эльфа ослабло. Вега не знал, как долго это продлится, и потому, не раздумывая, бросился вперед, выхватывая катану. Время магии прошло, сейчас все решала скорость даргела и острота лезвия его меча. А ни на то, ни на другое следователь никогда не жаловался.

Отсеченная светловолосая голова покатилась по полу. Вложив вытертый клинок в ножны, Вега, пошатываясь, направился к Кирандреллу. Маг, стоя на коленях, тряс головой. Даргел помог ему подняться на ноги. Не знаю, как ты, а мне срочно необходим стаканчик-другой бренди. Мы пришли к выводу, что ассасин был или заранее усилен магами, или сам являлся магом.

С момента окончания схватки с мертвым эльфом прошло четыре часа, и все это время даргел находился в состоянии легкого, но стойкого опьянения. Сперва Александр с неодобрением обратил на это внимание, но после того, как следователь закончил рассказ, глава ООР отнесся к некоторой его нетрезвости с пониманием. Все, что происходит вокруг этой ярлиговой Лиги Теней! Надо же было мне тогда так просчитаться! Мощная дубовая стенка, которую не всяким молотом расшибешь, разлетелась от удара Здравовича, как картон.

Сотворенное разрушение мгновенно остудило злость главы ООР. С досадой глянув на подчиненного, видевшего его вспышку, он сел за стол.

Я, конечно, проверю, но это пустышка. Я привык доверять своей интуиции. На моей памяти она еще ни разу тебя не подводила. Какие будут дальнейшие распоряжения насчет этого расследования?

Александр тут же вскинул голову. Он явно говорил о мужчине. Александр посмотрел на следователя с уважением. Его раздражало то, что Александр никак не мог принять того, что какой-то иномирец вдруг знает работу следователя по особым делам лучше, чем его проверенные люди. Это был последний вопрос. И решил, что риск того стоит.

Теперь мы, по крайней мере, знаем, что Лига отвернулась от двух своих принципов — они убивают эльфов и используют магию. Я думал, это ошибка, но теперь понимаю, что ошибся. Мальчишка десяти лет, сын халифа от первого брака.

Второй его сын — от второй, ныне здравствующей жены. Принца застрелили из лука, стрелявшего видели — высокая изящная фигура, похожая на эльфа, в зеленом плаще с капюшоном. Я решил, что кто-то подделывается под Лигу, пытаясь ее очернить, но теперь вижу, что ошибся. Похоже, они плюнули на все свои соблюдаемые в течение тысячелетия принципы. На лбу залегла глубокая складка. Несколько минут прошло в молчании. Наконец Здравович вновь заговорил. На всякий случай, подготовь свою команду к отправлению.

Александр ответил не. Секунд тридцать он сверлил даргела пронзительным взглядом красно-карих глаз, и лишь потом отрицательно мотнул головой. Вега поднялся на ноги, поклонился и направился к выходу. У самой двери он резко обернулся. Но… Может, мне почудилось на концерте, но ведь лорд был смертельно ранен… А у Киммериона он выглядел совершенно здоровым, разве что слегка бледноватым.

А шарфа у него на шее не было? Александр скрипнул зубами и загнул такую тираду на смеси эльфийского, древнеимперского и неизвестного даргелу языка, что впору было записывать. После чего вскочил, набросил на плечи плащ, и, посмотрев на часы, пристегнул к поясу свой меч. Вега, я жду тебя вечером. Следователю осталось лишь недоуменно посмотреть вслед развевающемуся плащу главы Тринадцатого департамента, и посочувствовать не вовремя встретившемуся на пути Здравовича Николасу Вандекампфу.

Hugsinka - Персонаж

Главный аналитик под взглядом Александра вжался в стену, и, проводив глазами алый плащ, сделал страшные. Даргел неопределенно пожал плечами. Вега еще более неопределенно махнул рукой.

И тут же почувствовал импульс лима. Просвети тех, кому положено. В Тринадцатом департаменте существовало несколько степеней секретности. У них опять депрессия на двоих. Кирандрелл приполз полчаса назад, злой, как тысяча демонов, заперся у себя и посылает всех туда, откуда всем мы вышли. На его стук раздалось злое: Серый эльф вроде как отучился бросать в тех, кому не посчастливилось зайти к нему в те редкие минуты, когда он пребывал в скверном расположении душа, смертельные заклинания, но только после того, как случайно впечатал что-то очень неприятное из арсенала школы Изменения в Александра.

Николас рассказывал, что Кирандрелл после того случая месяца два не показывался в штабах вообще, в том числе на Охотничьей, а когда вернулся, еще год ходил тише кошки.

Но с тех пор прошло несколько лет, и эльф снова начал превращать невезучих визитеров в ящерок и ужей, а то и вовсе распылять по коридору. Потом их, конечно, собирали обратно… если успевали и не забывали. Веге крайне не хотелось повторить участь кого-либо из тех, про кого забыли. Один париасский коллега Кирандрелла, маг среднего уровня, который очень хотел побеседовать со знаменитым серым эльфом, провел в образе пушистого кролика полгода, прячась в закоулках коридоров штаба, а потом едва не попал на кухню.

Кирандрелл сидел в кресле за столом, перед ним стояла полупустая бутылка бренди, а в тонких пальцах медленно гасла россыпь маленьких молний. Следователь мысленно похвалил себя за предусмотрительность. Сейчас допью бренди, и приду. По истечении этого времени я открываю портал. Спустя полчаса все наконец собрались в кабинете даргела. Адриан олицетворял собой вселенскую тоску, рыжая Игни тщетно пыталась казаться трезвее, чем была на самом деле, Кайран был дико зол на всех и вся, и в первую очередь на Вегу с Кирандреллом, маг, не скрываясь, пил бренди из фляги.

Лишь Николас спокойно сидел за столом, всем своим видом показывая, что раз уж он здесь единственный полностью трезвый, то он уж последит за тем, чтобы все было в порядке.

На самом деле, конечно, трезвыми были. В конце концов, нервозность работы в ООР подразумевала отсутствие трезвенников, и каждый сотрудник департамента умел усилием воли заставить себя протрезветь почти моментально. Вега обвел взглядом собравшихся глав внутренних отделов Тринадцатого департамента, устроившихся в его небольшом кабинете кто где — Кайран оседлал стул у стола, Адриан, закинув ногу на ногу, сидел в кресле у окна, рядом на подоконнике примостился сам Вега, Кирандрелл предпочел со всем удобством расположиться прямо на ковре, Игни прислонилась к стене в углу.

Николас по молчаливому договору с Вегой занял его место за столом. Спустя минуту ее нарушили жуткие ругательства Кирандрелла.